Tunguska.Ru
Добро пожаловать, %1$s. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
06 Август 2020, 18:33:29

:    
9872 997 63
: ЕК
*
+  Tunguska.Ru
|-+  Тунгуска
| |-+  История Тунгусского метеорита (Модераторы: vitrom, obat)
| | |-+  125-летие Л.А.Кулика
0 и 1 Гость просматривают эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
: [1]
: 125-летие Л.А.Кулика  ( 12602 )
vitrom
Moderator
Tunguska.Ru
*****

Карма: Каждому свой досуг +3/-0
Оффлайн Оффлайн

: 1265



« : 01 Сентябрь 2008, 14:46:45 »

Еремеева  А.И.  
            
               Первый исследователь и поэт «Тунгусского дива»
       (к 125-летию со дня рождения Л.А. Кулика, 1883 – 1942)
          Неразрывная связь до сих пор загадочного «Тунгусского  метеорита»,  «Тунгусского феномена», «Тунгусской катастрофы»  с именем  первого отечественного специалиста по метеоритам Л.А. Кулика (1883– 1942)  известна не только почти всему населению нашей страны, но и далеко за ее пределами. И не удивительно, что во время Великой Отечественной войны захваченный  в плен германскими фашистами раненый ученый-ополченец  услышал и от них требование в качестве условия смягчения его судьбы – передать свои материалы (точнее – знания) о Тунгусском феномене…  Он отказался  и погиб в плену.
   Разгадка Тунгусского явления была главной целью его жизни. Но в первые дни Великой Отечественной войны Л.А. Кулик, тогда уже  58- летний ученый, отложив подготовку к очередной, шестой экспедиции , ушел в  Московское Ополчение…  Между тем, «Тунгуска» не только стала главным  объектом его исследований, потребовала от него невероятного мужества, самоотверженности, привела  его  впервые в истории науки к непосредственному открытию уникальной картины   космической  катастрофы. Она неожиданно для него самого пробудила в нем… поэта. И это проявилось вовсе не в тех  известных ученических стихах, которые он написал в честь этого явления. Это неожиданно прозвучало… в первом  его научном отчете о первой экспедиции на Подкаменную Тунгуску – в район, где по  эвенкийским легендам  в начале ХХ века с Неба сошел на землю и бушевал на ней  огненный бог Агды…
     1. По принципу обратной связи.  
     Леонид Алексеевич Кулик (1883 – 1942) – один из главных организаторов метеоритики в нашей стране и один из первых отечественных специалистов-исследователей метеоритов, был вместе с тем ярчайшим представителем ныне ушедшего в прошлое типа ученых – натуралистом в самом высоком смысле слова. Это означает  – всеохватный интерес к природе, поэтически-восторженное отношение к ней, стремление всюду быть очевидцем. Поэтому натуралисты, как правило, оказывались и путешественниками - первопроходцами, что требовало порой предельной самоотверженности, упорства, мужества.
    Главными чертами Кулика были действенный энтузиазм, преданность идее, настойчивость в достижении поставленной цели. Такие натуры зажигают своим энтузиазмом окружающих и вместе с тем трудны в общении. – В своей увлеченности идеей они могут доходить до фанатизма, проявлять нетерпимость даже к своим помощникам и сподвижникам. Они, как и все люди, могут ошибаться…  Но именно предельная концентрированность усилий обеспечивает успех первопроходцам. Что же касается ошибок и заблуждений, то, как метко сказал прогрессивный американский писатель и физик Митчелл Уилсон (в своем романе «Брат мой – враг  мой»),  место ученого определяется не числом его ошибок, а важностью того, в чем он оказался прав.
     Л.А. Кулик оказался прав в подходе к организации исследований метеоритов и в том, что привлек особое внимание  к уникальному Тунгусскому феномену,  одновременно  став его первооткрывателем и исследователем. Благодаря его настойчивости метеоритика в нашей стране вышла из состояния любительских эпизодических занятий отдельных энтузиастов (хотя порой и весьма крупных ученых) и превратилась в самостоятельную, опекаемую государством пограничную область знаний, плодотворность которой определялась уже тем, что она возникла на стыке многих наук.
    В отношении Тунгусского явления Кулик доказал его реальность, установил место события и впервые обнаружил и исследовал грандиозные следы  крупнейшей  из всех известных за весь период наблюдений неба космической катастрофы, ареной для  которой стала Земля.
     И если в первом Кулик имел идейного руководителя и мощную опору в лице академиков В.И. Вернадского и А.Е. Ферсмана, то в отношении Тунгусского явления Кулику принадлежит первостепенная роль. Он ввел в науку новый объект исследования и посвятил ему всю свою жизнь, хотя и здесь поддержка Вернадского играла существенную роль.  Сотрудничество в области метеоритики гениального энциклопедиста Вернадского и увлеченного новой областью науки молодого тогда минералога  Кулика  проходило по принципу обратной связи: интерес Вернадского к проблеме метеоритов определил путь Кулика, а энтузиазм и энергия последнего все более вовлекали в метеоритику Вернадского. Недаром в конце 30-х гг. В.И. Вернадский в письме к одному из пионеров современной метеоритики П.Н. Чирвинскому (от 18.12.1938 г.) писал, что оставляет за собой лишь два руководящих поста. Одним из них был пост председателя созданного им в содружестве с Куликом нового научно-координационного центра – Комитета  по метеоритам АН СССР [ 1]
2. Штрихи биографии. Научно-организационная  и научная деятельность  Л.А. Кулика.
    Леонид Алексеевич Кулик родился 19 (31) августа 1883г.  в Дерпте (Тарту) в семье земского врача. Незаурядность его натуры проявилась уже в юности – в чрезвычайном разнообразии интересов,  склонности к весьма  различным областям знаний. Образование он получал с большими перерывами,  в условиях следовавших одна за другой трех войн и революций. Окончив в Троицке, Оренбургской губернии, гимназию с золотой медалью, Л.А. Кулик в 1903г. стал студентом Лесного института в С.-Петербурге. После мобилизации в 1904г. и кратковременной службы в армии он в 1905г. - уже вольнослушатель физико-математического  факультета Казанского университета. Но в 1910г. мы видим Кулика осужденным Саратовской судебной палатой за участие в революционной  деятельности. В 1911г. он –политзаключенный, а затем, до 1912г. поднадзорный полиции в Златоустовском горном округе на Урале, где в районе пос.  Миассы он служил по вольному найму помощником лесничего. Здесь проявились его широкие интересы как натуралиста: он занимался ботаникой, орнитологией, минералогией и был, по отзыву В.И. Крыжановского, центром культурной молодежи.
    Главным событием, положившим конец  метаниям его духа, стала встреча в 1911 г. с В.И. Вернадским, который руководил небольшой академической экспедицией по поиску радия в Ильменских горах. Благодаря хлопотам Вернадского Кулик возвращается в Петербург и, с перерывами, в 1912 – 1914,  1922 – 1924 гг. заканчивает  университет по кафедре минералогии. С 1912г. он, кроме того, становится сотрудником  Минералогического музея Петербургской академии наук, директором которого тогда был выдающийся минералог академик А.Е. Ферсман.
    Первым соприкосновением с метеоритикой стала для Кулика командировка в 1918г. на место падения каменного метеоритного дождя «Кашин» в Тверской губернии. Но в жизнь его вскоре  вновь врывается война – Гражданская. Во время командировки на Южный Урал он попадает в том же 1918г. на территорию, занятую белыми. Он ведет преподавание минералогии в Томском университете (1918 – 1920гг.), а  затем,  перейдя линию фронта,  возвращается  – теперь уже в Петроград  (лишь в  июле
1940г. с него будет снято «клеймо» о пребывании  в стане «белых» – он будет снят, наконец,  с «белого учёта»).  
  Главной в жизни Л.А. Кулика становится его деятельность в метеоритике – творческая и организаторская. Причем вторая была едва ли не первостепенной  в период становления этой новой области знаний у нас в стране. В 1921г. была реализована идея Вернадского об организации исследований по метеоритике – создан Метеоритный отдел в Минералогическом музее Академии наук, а в 1935г., благодаря энтузиазму Кулика,  специализированный научно-координационный центр – Метеоритная комиссия, возглавлявшаяся вначале недолгое время А.Е. Ферсманом, а затем В.И. Вернадским. Бессменным её  ученым секретарем был Л.А. Кулик, ставший   в том же году (без защиты) кандидатом геолого-минералогических наук. В 1939г. усилиями Вернадского и Кулика Комиссия была преобразована в более самостоятельный и единственный тогда в мире специализированный научно-координационный центр по сбору и исследованиям метеоритов и сопровождающих их явлений – Комитет по метеоритам  (КМЕТ) АН СССР.
    Огромной заслугой Вернадского и Кулика стало учреждение  в конце 30-х гг. его печатного органа – тогда единственного в мире научного сборника «Метеоритика». Два его первых выпуска, подготовленных ими,  вышли уже в годы Великой Отечественной  войны.
    Новым шагом в истории мировой метеоритики стали организованные Куликом при поддержке на самом высоком уровне специальные, в том числе длительные экспедиции по выявлению и сбору метеоритного вещества, что можно назвать началом   «службы метеоритики». Особенно плодотворной была первая поездка 1921г. (для её обеспечения,  несмотря на условия Гражданской войны, был выделен целый вагон). Небольшая экспедиция Кулика с сентября 1921 г. по февраль 1922г. обследовала значительный район Сибири, собрав богатый «урожай» метеоритов, главным образом, хранившихся у населения. Экспедиция осуществилась благодаря помощи академика В.И. Вернадского, непременного секретаря АН СССР академика С.Ф. Ольденбурга и наркома просвещения А.В. Луначарского.
    Эффективной формой сбора сведений стала организованная и проводившаяся Куликом регулярная и обширнейшая переписка с населением.  Первым значительным  результатом ее было  установление  в 1933г., по описанию яркого болида, места падения каменного метеоритного дождя «Первомайский поселок».   Кулик с помощью школьников собрал около 100 экземпляров метеоритов от этого падения. Богатым наследием является оставленный Куликом архив переписки о наблюдениях болидов. Так, по описанию одного из них (в декабре 1922г.) удалось спустя почти полвека (!) установить дату  падения наиболее крупного на территории нашей страны каменного метеоритного дождя «Царев». Вещество его было случайно обнаружено лишь в 1968г. – и также благодаря внедренной Куликом и продолжавшейся активной пропаганде метеоритики в популярной печати и публичных выступлениях специалистов.
    Неоценимый вклад в науку внес Кулик упорядочением старых и составлением новых метеоритных каталогов Академии наук.
   Леонид Алексеевич Кулик был и одним из первых специалистов-исследователей в отечественной метеоритике, причем весьма широкого профиля. Он глубоко интересовался вопросами вещественного состава метеоритов, его закономерностями; проблемой происхождения метеоритов и их связями с кометами; условиями движения метеорных тел  в атмосфере Земли. Он обсуждал и  такие проблемы, важность которых была понята много позднее. Уже в 30-е гг. Кулик выступил в числе немногих первых защитников идеи существования и на Земле метеоритных кратеров (в том числе на острове Саарема, тогда Эзель, –  в Эстонии). Как подлинный глубоко мыслящий ученый Кулик обращал в своих статьях внимание на малую перспективность изучения изолированных явлений в метеоритике – отдельных падений, отдельных кратеров. Он стремился к выявлению сходных случаев метеоритных падений; типичных черт метеоритных кратеров для их диагностирования;  к установлению общих качественных и количественных связей в метеоритике (например, обсуждал зависимость картины разрушений на земле от скорости и массы метеорита); вел исследования по истории метеоритики. Библиография его работ насчитывает 118 публикаций  (Там же, с.27-30)
     Однако при всей широте его научных интересов жизнь Л.А. Кулика была посвящена прежде всего исследованию Тунгусского феномена 17 (30) июня 1908г.
    В марте 1921 г. он впервые услышал о якобы упавшем под  г. Канском   огромном метеорите. Известный историк астрономии и главный редактор замечательного сборника «Мироведение» Д.О. Святский обратил его внимание на заметку об этом в отрывном календаре О. Кирхнера за 15.07.1910г. (где была перепечатана, как установил позднее Кулик, начальная часть статьи  Адрианова из «Сибирской Жизни»). Поэтому упоминавшийся экспедиционный вагон по сбору метеоритов в 1921г. отправился именно в Канский округ. Уже по дороге – в Томске,  в Красноярске Куликом был собран большой газетный и устный материал о «Канском падении» и колоссальных масштабах вызванной им катастрофы. Первое  (указание места)  оказалось ошибочным. Анализ всех данных  показал Кулику, что событие должно было произойти в верхней трети течения Подкаменной Тунгуски. Дальнейший опрос эвенков в этом районе, проведенный в 1924г. С.В. Обручевым и И.М. Сусловым, и публикация материалов геофизической Иркутской обсерватории о регистрации необычного землетрясения 17 июня (ст. ст.) 1908г. указывали на район  р. Хатанги (совр. назв. –  Катанга, от ее слияния с р. Тэтэре берет  свое начало Подкаменная Тунгуска. См. [ 3]).
Проанализировав свидетельские показания о полете ранним утром 30 июня 1908г. мощного болида, предшествовавшего «Тунгусской катастрофе», Кулик в 1926г. уточнил, что он должен был завершиться «несомненным выпадением метеоритов на Подкаменной Тунгуске, где-то в  районе бассейна р. Вановары или по соседству с ним»[4, с.173. ].
    Вся дальнейшая жизнь Кулика проходила в хлопотах об организации и в проведении экспедиций для исследования района падения Тунгусского «метеорита». В соответствии с утверждавшейся тогда картиной метеоритных явлений событие представлялось ему необычайно крупным кратерообразующим падением  роя  железных метеоритов. Кулик провел пять экспедиций в район события. Главное открытие принесла уже первая экспедиция – 1927 года, хотя Кулик и называл ее лишь «беглой рекогносцировкой». Он непосредственно открыл радиальный вывал тайги на колоссальной площади радиусом в десятки километров и весьма точно оценил общую площадь вывала в тысячи квадратных километров (по современным данным, 40 х 50 км, или  свыше 2000 км2 ) .  В эпицентре им был обнаружен удивительный «телеграфный» лес – из стоявших на корню, но лишенных крон деревьев со следами высокотемпературного ожога. В следующей  экспедиции 1928г. радиальность вывала была подтверждена теодолитной съемкой, а сами следы грандиозной катастрофы, равно как и героический путь экспедиции, стали впервые доступны широким массам людей благодаря привезенному из экспедиции фильму. Эта и особенно следующая, почти годичная экспедиция 1929 – 1930гг. были посвящены поискам метеоритных кратеров и вещества, увы, безуспешным…
    Новым важнейшим шагом в изучении феномена стала организация намеченной Куликом еще в 1927г. аэрофотосъемки района вывала. Не удавшаяся из-за погоды в 1930г., съемка была успешно проведена в 1937- 1938гг., –  теперь благодаря поддержке начальника  Главсевморпути академика О.Ю. Шмидта и  знаменитого полярника И.Д. Папанина. Была заснята площадь центральной части вывала – около 250 км2  (1500 снимков в масштабе 1: 4700). Съемка не только подтвердила, но и уточнила картину вывала, выявив, по оценке Кулика, два – четыре  близких друг к другу эпицентра распространения взрывных волн. В письме к Чирвинскому от 5.04.1939 г. Вернадский назвал аэрофотосъемку, «которая в общем удалась», «новым и серьезным»  результатом. «Будем стараться, – писал он, – чтобы дело было доведено до конца»[ 5]. (Увы, «делу» был предначертан  конец совсем  иной – в послевоенные годы, по требованию нагрянувшего в КМЕТ пожарного контроля: либо хранить пленку в сейфе, либо … сжечь её как пожароопасный материал, ведавший ею Е.Л. Кринов избрал более легкое решение – и  бесценные негативы были преданы огню…).  
    Работы по обследованию района катастрофы были продолжены во время экспедиции 1939г., тогда же было проведено геодезическое обоснование  аэрофотосъемки. В 1940г. результаты аэрофотосъемки были частично обработаны, и готовилась новая экспедиция…
    Война разрушила дальнейшие творческие планы. Несмотря на то, что в это время Кулик был единственным штатным сотрудником Комитета по метеоритам и несмотря на уговоры и хлопоты Вернадского, настаивавшего на оставлении Кулика (которому было в то время  58 лет!) в тылу, Леонид Алексеевич уже 5 июля 1941 г. ушел в Московское ополчение, за несколько дней до этого став кандидатом в члены ВКП(б). В  октябре  1941г. он был уже на передовой линии фронта и, раненый, попал в плен. Но и здесь, в тяжелейших условиях он самоотверженно работал санитаром в организованном самими пленными госпитале в селе Всходы (Смоленской области), не теряя надежды на побег…
      Однако, переведенный отступавшими фашистами в  г. Спасс-Деменск  (километров на 30 южнее, в  Калужской области)  Л.А. Кулик умер от сыпного тифа 14 апреля 1942г. и был похоронен местным жителем Я.И. Гольцовым, сохранившим могилу ученого [7,с.286; 2, с. 24-26].     Имя Л.А. Кулика увековечено в названии кратера на обратной стороне Луны  и сопки в районе падения   первого за все историческое время непосредственно наблюдавшегося  Сихотэ-Алинского метеоритного железного дождя. Но главное, обширные просторы района Тунгусского феномена, где  священным отправным пунктом для всех последующих экспедиций стала срубленная им когда-то изба («заимка Кулика»),  всегда будут напоминать о мужестве этого первопроходца-ученого и его научном подвиге.
    История науки показывает, что не только первые впечатления от наблюдения явления бывают самыми яркими, но и первые научные выводы, гипотезы, рождающиеся при этом, оказываются, как правило, более глубокими, чем результаты последующих уточнений тем же автором.  Объясняется это тем, что под сильным впечатлением от нового открытия человек высказывает эти гипотезы, выйдя  из под влияния общепринятой картины мира, тогда как в дальнейшем он невольно стремится согласовать наблюденное с утвердившимися в данной области представлениями. Так было и с Куликом. Еще в 1926г. он высказал идею возможной связи Тунгусского феномена с пересечением примерно в это время Землею орбиты кометы Понса – Виннеке [5].  В результате первой экспедиции (1927г.) он также высказал более глубокие идеи о явлении, нежели потом, когда увлекся утверждавшейся в те годы картиной кратерообразующих падений. –  Последняя также была еще достаточно молодой, «революционной» и потому увлекала именно нетрадиционно мысливших ученых, каким и был Кулик.  Таким  образом, здесь нетрадиционное, по сравнению с геологическим, земным, объяснение кратероподобных образований на земле как результата падения крупных метеоритов заглушило еще более нетрадиционные первые догадки Кулика о существенной роли взрывной воздушной волны (не только прямой, но и отраженной от земли) в формировании картины разрушений на месте Тунгусской катастрофы. А именно, такая мысль была высказана им еще в 1922г. и содержится в его отчете о первой экспедиции. Остроумно было объяснено им той же причиной и явление стоячего леса в эпицентре  катастрофы – как результат интерференции мощных воздушных – прямых и отраженных волн.
    Но в том же первом отчете Кулика совершенно неожиданным при ближайшем рассмотрении оказался … язык,   вернее, форма описания главных результатов его первой экспедиции 1927 года..
3. Поэт «Тунгусского дива».
    Написанный сразу после возвращения Кулика в Красноярск, в августе 1927г. отчет об этой экспедиции (для широкой печати) был опубликован  отдельной  брошюрой  в виде приложения к  газете «Красноярский рабочий»  с поэтическим названием «За Тунгусским дивом» и  странным для современного уха  подзаголовком-пояснением «Вместо фельетона» [6].  Предваряющее брошюру небольшое стихотворение автора по уровню не выходит за рамки «школьных». Однако при внимательном прочтении этого полузабытого в наши дни и по существу научного документа  неожиданно в нем начинает звучать… эпический стихотворный ритм…  Автор отчета постепенно переходит к поэтической форме изложения …  Она «пробиваетс» уже  сквозь деловую прозу – при описании драматических обстоятельств трех с нечеловеческим упорством  совершенных бросков Кулика  в дикую тайгу  по горным речкам в весеннюю апрельскую распутицу (добиться более раннего начала похода с медлительными  эвенками-проводниками не удалось).
     С приближением к описанию своего главного открытия – грандиозного радиального вывала леса, описание этой картины принимает форму белых стихов – эпического склада, явно «нечаянных», стихийных, вызванных глубоким потрясением от сделанного открытия! Столь же высоким поэтическим стилем описывается мертвый стоячий лес  в центре радиального вывала и излагается  объясняющая всю картину гипотеза автора !
    В район катастрофы Кулик впервые прошел  весной 1927г. – и только с третьей попытки, поскольку проводники-тунгусы (эвенки), пройдя несколько десятков километров от начального пункта – фактории Ванавара, в суеверном ужасе отказывались двигаться дальше,  напуганные рассказами и легендами о страшном, хотя уже давнем тогда событии. Но карты района не существовало, и Кулик вынужден был пользоваться лишь указаниями местных жителей, вплоть до шаманов, стараясь при  этом  не выдавать цели своего путешествия – проникнуть в центр таинственной катастрофы.
     Состоявшаяся, наконец, экспедиция проходила  частью по рекам во время ледохода, и не раз участники её оказывались на краю гибели. Тем не менее, состояние души ученого было таково, что сразу по возвращении он в заключение отчета написал: «Эта поездка была сплошной поэзией!» (с. 16).
     Ниже приведены несколько наиболее важных фрагментов из упомянутого отчета Кулика:  сначала  описание пути без всяких изменений, а затем   (с. 13 – 15 из его брошюры),  лишь с некоторыми сокращениями (в виде отточий) и разбивкой на строки, соответствующие звучавшему в них стихотворному размеру.
    Кулик описывает сначала путь экспедиции от Кежмы через Ванавару к северу,  к верховьям  р. Чамбы (у него – Чамбэ). Здесь, в нескольких десятках километров  от Ванавары впервые стала приоткрываться перед ним картина следов былой катастрофы:
   «…  Мы незаметно вступили в зону бурелома и шли уже по  мелкой поросли. Весь крупный лес в горах был повален на землю плотными рядами, в долинах же торчали кверху не только корни выворотков, но и стволы переломанных в вершине или на средине,  как тростинки, вековых богатырей тайги. Вершины сваленных деревьев были обращены к нам: мы шли север, навстречу  пронесшемуся  здесь два десятка лет тому назад сверх-урагану» (с. 10)
  Затем еще спустя  10-20 км (через 2-3- дня) тунгус-оленевод отказался идти дальше. Но по уговору он должен был  в течение 4-х дней водить Кулика по окрестным горам, что позволило последнему освоить местность. Кулик продолжает:
   «Два дня я лазил с ним на лыжах по хребтам и сопкам
                        и в полдень второго дня поднялся
                                                          на дальний от лагеря хребет.
 Ошеломляющая картина открылась передо мной на горизонте к северу.
 –  Тайга,  не знающая полян тайга  расступилась там в стороны, чуть ли не на 120 градусов по горизонту, и мощные цепи белоснежных гор, без признаков какой бы то ни было растительности, засверкали под яркими лучами апрельского солнца, отделенные от меня десятками километров покрытого мелкой порослью плоскогорья. А вправо и влево по горизонту синела бесконечная, сплошная, могучая тайга…
     Подавив волненье и не подавая виду, мирно беседовал я с тунгусом об амикане–медведе и коварно ушедшей к западу белке…Я  отказался  в его пользу от его услуг в два следующие дня; … потакнув  его неискоренимому отвращению к труду, я слово за слово выжал из него и впитал в себя всю несложную географию лежащей передо мной страны. Сопоставляя этот запас сведений с отрывками моих прежних разговоров с тунгусами…, я убедился в том, что центр паденья лежит на севере, а именно там, где виднелись этой несравненной белизны сахарные головы гор, прорезанных мрачным ущельем там, где текла невидимая отсюда  сакраментальная река Хушмо…
    И вдруг (я вздрогнул) хозяин моих рогатых лошадей, махнув рукой  в сторону далеких белых гор, в порыве откровенности сказал: “Там, сказывают, лес валил во все стороны  и всё палил, досюда палил, а дальше огонь не ходил…” »  Но затем  тунгус «посерел, затрясся» и дальше идти  отказался.
   Кулик вынужден был возвратиться, и второй поход на реку Чамбу (в  сопровождении двух охотников-ангарцев, а также ямщиков с конем)  пришелся  «в самый разгар распутицы, по колено в каше  из снега, грязи и воды, с санями, всплывающими в залитых водой долинах».
     Он совершен  был в два приема:
«Три сотни верст [очевидно вновь от Кежмы через Ванавару к верховьям р. Чамбы] в распутицу в шесть дней!.. »  И дальше на двух плотах по едва освобождавшейся от льда Чамбе. И вновь не обошлось без совета  шамана:
Фрагмент первый:    В пути.
                                   «…Не обошлось
И без волхва-кудесника здесь дело:
Зелено-красно-сине-желтый
                          он вышел на тропу
И вдохновенно произнёс: «Езжай баё!
         Ты минешь Дилюшму и попадешь на Хушмо;
По нему
               пройдешь Укогитком и Ухагитту,
                                   а там увидишь сам ты ручеёк
                                                               Великого Болота:
Там  землю «Он»  ворочал,
                               там лес кругом ломал,
                                                – увидишь все с горы высокой…!!!»
  
    Путевка точная  была дана, и с нею
В дорогу я пустился;
    но через два часа наш плот уперся
                    в ледяной затор:
а сзади  наносило лед и затирало плот.
      Затор снесло через сутки.
Прошли еще вперед. – Опять затор!
И так – не раз, пока нас не затерло так, что ночью
                   (а спали мы на берегу)
      унесло с продвинувшимся льдом
                  и плот,
                            и снаряженье,
                                   и фураж с харчем.
Ангарцы струсили (но, тем не менее, и впредь
            не мог добиться я ночных дежурств,
                       хотя мы шли в сплошных следах медведей,
                                   кормившихся весною у реки).
Но вскоре плот нашли, по счастью, – невдалеке от суши;
перенесли на берег вещи и,
разъединив плоты на два, стали, расталкивая льдины,
протискивать наш больший плот в курью.
   Река вздувалась на глазах, по 10 –15 сантиметров за час.
Пока возилися с  одним плотом,
         затор прорвало вновь и утащило меньший плот;
Так он и уплыл у нас с забытыми на нем чирками.
Вторую половину нашего плота мы, с полным напряжением всех сил,
Спасли и снова шли на нем за льдом,
                пока его не понесло так, что в 5 – 6 часов
                       мы проскочили свыше полусотни
                                                                      верст на запад,
 минуя устье крупной речки, должно быть Дилюшмы;
                    она текла  с северо-востока, – мне не по пути.
Потом нас принесло к другому устью,
                открывшему широкую долину
                                       уже на северо-запад.
Чутье мне подсказало, что нужно ехать этою рекой,
А потому на стрелке Чамбэ с нею
           устроили бивак и стали делать
                       по счету третий, легкий плот;
Наш старый друг уж очень был тяжел:
      он сделан был с расчетом под коня  и весь багаж
      для сплава вниз по Чамбэ;
   Теперь же
          конь должен был  тянуть плот против воды.
Шестнадцать дней шли мы по речке Хушмо вверх,
           по двадцати раз нà дню
                                          переходя её,
одолевая  шиверы конём
                 и собственным хребтом,
                                         врубаясь
в завалы нанесённых половодьем брёвен
                            и перенося
                                            багаж руками на порожках.
Шестнадцать дней боролись… со стихией.
И что ни день – все больше крепло
                                     моё сознание,
                                                     что с каждым шагом ближе я
                                                                                к заветной цели».
Фрагмент второй: Открытие грандиозного радиального вывала леса.
     «А признаков начала бурелома
                                  все больше попадалось на пути:
Здесь,
      в  открытой к западу долине,
              подозрительно отломаны верхушки
                                                 столетних великанов;
Там
           уж очень что-то редок  лес на горке;
А дальше –
                  и  весь доступный… ветру склон
                                исчерчен параллельными рядами
Лежащих на земле 30-метровых богатырей тайги.
    Но странно это, –
           все эти трупы обращены верхушкой к нам,
                                                         почти что на восток.
Итак,    мы шли… навстречу урагану… 1908-го года…
Еще вперед, и сгруда гор
    сменяется широкими долинами; а сами горы – голы;
    нет поросли на них, а лишь бока
                              исчерчены рядами голых же стволов.
Знакомая картина!
          Здесь действовал не только вихрь,
                                                           но и огонь:
Следы ожога – несомненны.
  
Давно остались позади
Предполагаемые Укогиткон и Ухагитта,
А ручейка Великого Болота все нет - как нет.
На каждой остановке
Я делаю разведку в стороны, но очертаний тех
Знакомых белоснежных гор
И мрачного ущелья между ними
                                           все еще не видно.
А тут еще и Хушмо, как назло, змеёю вьется –
Петлит, …мелеет,  обнажая зубы своих шивер и перекатов.
Наконец, он повернул на запад.
И вот во время днёвки
       на лагере под номером двенадцать,
                                         ушел я по хребтам
                                               на десять километров к западу.
И – диво дивное!
          По мере продвиженья вперед (на запад)
                      верхушки бурелома
С юго-востока стали уклоняться к югу.   И вдруг,
        с одной макушки глянул на меня,
                 взволнованный, как толчея порога,
                                ландшафт остроконечных голых гор
                                                с глубокими долинами меж ними.
О! Это – он! Неоспоримо – он! –
      Тот самый вид, что так недавно
             белел передо мной на горизонте,
                         сверкая чистотой своих снегов.
Вперед, еще вперед!
                  Глубокое ущелье
                           просéкло с севера на юг ряды хребтов;
        гремучие каскады
                  в воротнике из ледников
                                 прорезали изверженный массив
И бурной горной речкой, пройдя ущелье,
                                                          влилися в Хушмо.
  Так вот он,   Ручей Великого Болота!..
                             Он с севера несётся к югу.
На юг обращены
                    здесь и вершины бурелома
                                           окрест стоящих лысых гор.
Дальнейший путь так ясен! Но не ясна дальнейшая картина!..
…………………………………………………………………….
                                             …Пройдя ущелье и Ручей,
Два дня мы котловиной шли на север мимо
Огромного болота и тундры,
Заключенных в амфитеатре  голых гор;
Здесь бурелом встречал меня  сперва своей вершиной,
           а потом
                    я ничего понять не мог:
Часть оголенных,  как хлысты, деревьев стояла на корню…
И жуток был тогда стоящий мертвый лес
             без признаков ветвей
И с безусловными следами от ожога.
Еще  десяток километров, и снова
             все голо кругом: и горы, и ущелья,
И снова  четкими штрихами
             выступающий на склонах  бурелом…
Корнями – на меня,  вершиною – на север.
И  ручейки текут  уж не на юг здесь, а  к северу,
Туда, где говорливый Кимчу
                      несется на свиданье  
                               с холодной пышной Чуней.
На  перевале я разбил второй свой сухопутный лагерь
И стал кружить по цирку гор вокруг
Великой Котловины;
Сперва – на запад, десятки километров…
По лысым гребням гор; но бурелом
На них лежал уже вершинами на запад.
Огромным кругом обошел
                        всю котловину я горами к югу;
                                     и бурелом, как завороженный,
Вершинами склонился тоже к югу.
Я возвратился в лагерь
И снова по плешинам гор пошел к востоку, и бурелом,
вершины все свои   туда же отклонил.
Я силы все напряг и вышел снова к югу,
Почти что к Хушмо:
                     лежащая щетина бурелома
                               вершины завернула тоже к югу…
Сомнений не было:
                            я центр паденья обошел вокруг!»
(Курсив Кулика. – А.Е.)                      
                         ____
*  Интерференция волн. (Примеч. Кулика. – А.Е.)
[ За 9 дней  экспедиция добралась к концу июня  до Ванавары, а затем  на «шитике» – ангарской лодке для плаванья по порогам – Кулик с двумя рабочими за три недели проплыл 1300 км по реке  Подкаменной Тунгуске до Енисея, закончив свой путь в Красноярске.]
   Свой Отчет   Кулик  заключил словами: «…Ничего подобного… мы до сих пор не знали; и мировая литература не сохран

Виталий Ромейко
vitrom
Moderator
Tunguska.Ru
*****

Карма: Каждому свой досуг +3/-0
Оффлайн Оффлайн

: 1265



« #1 : 01 Сентябрь 2008, 15:47:39 »

Еремеева Алина Иосифовна, сотрудник Государственного Астрономического института (ГАИШ МГУ). Занимается историей астрономии и метеоритики.





* 350__________.jpg (21.92 КБ, 261x356 - просмотрено 1658 раз.)

Виталий Ромейко
: [1]  
« предыдущая тема следующая тема »
:  

Powered by MySQL Powered by PHP SMF 2.0.15 | SMF © 2017, Simple Machines Valid XHTML 1.0! Valid CSS!
0.11285